(Отрывок из биографии Фетхуллаха Гюлена)
В ответ на вопрос немецкого издания Die Zeit “Какой из факторов, согласно вашему учению Ислама, является превалирующим – богословское право или мирское право, шариат или конституция?” заданный Гюлену в 2016 году, он сообщил: “Я никогда не поддерживал режимы, в которых религиозные лидеры определяют политику”. На вопрос газеты “Разрешено ли в идеальном мусульманском государстве исповедовать свою религию христианам, иудеям, буддистам?” Гюлен дает следующий поразительный ответ:
“Что означает идеальное исламское государство? Ислам – это религия, а не форма правления.”
Ислам не предусматривает создания государственной структуры одного типа, и в истории Ислама можно отметить абсолютно разные системы государства. В Исламе невозможно поместить в единую форму ни политику, ни управление. Справедливость, свобода вероисповедания, защита прав отдельных лиц и меньшинств, право голоса граждан при выборе руководителей, ответственность руководителей за свои действия, не допущение доминирования меньшинства или большинства являются общими ценностями, принятыми как Исламом, так и демократией.
В ответ на вопрос корреспондента The New York Times Брайана Ноултона: “Я спрашиваю, чтобы лучше понять. В вашем понимании Ислам и демократия полностью совпадают, не так ли?” Гюлен говорит: “Здесь ключевым моментом является не то, что нужно просто разрешить исповедование своей религии представителям Ислама, Христианства или Иудаизма, любой религии, а облегчить этим людям исповедование своей религии. Демократическое общество должно обеспечить всем свободу вероисповедания. Демократия, на сегодняшний день, пожалуй, является лучшей системой для обеспечения этого.
Если в стране люди могут свободно выражать свои мысли и убеждения, исповедовать свою религию, приобретать собственность, ни у мусульман, ни у представителей других религий нет обязанности по изменению режима в этой стране. Там, где нет этих свобод, следует приложить усилия для обеспечения этих свобод демократическими путями, ни в коем случае не прибегая к насилию.
Во время нашей встречи 9 июля 2015 года Гюлен, говоря о том, что важно не просто говорить о демократии, а применять ее, привел следующий яркий пример:
“Хомейни совершил переворот, заявил, что это: ‘Исламская Республика’. Важно, что заложено внутри управления…”
Эрдоган, на протяжении своей политической жизни ждал, что вдохновляемое Гюленом движение Хизмет превратится в задний двор его партии. Однако взгляд на политику у Гюлена был очень четким, начиная с 1960-х годов. Об этом он в 1968 году сообщил лидеру Эрдогана того времени Неджметтину Эрбакану:
“Мы в равной степени приближены ко всем политическим партиям и не пойдем в политику.”
Гюлен всегда этим предложением объясняет свое отношение с политическими партиями. Примечательно, что вместо выражения “мы равно отдалены” он использует словосочетание “мы равно приближены”. Поскольку слова «отдаление, расстояние» имеет коннотацию отстранения и неприятия, недовольства. В то время как равная приближенность имеет положительную коннотацию. Тот факт, что Гюлен находится вне политики, не означает, что он воспринимает людей, занимающихся политикой, как никчемных. Безусловно, политика является социальной потребностью и существует необходимость в классе политиков, которые будут управлять страной в демократических государствах. Однако Гюлен и его товарищи не задумываются о политике и ждут от политиков, что они не будут использовать религию в качестве инструмента политики.
Гюлен в своей проповеди от 8 мая 2006 года объясняет это следующим образом: “Я говорю о горизонте; я пытаюсь донести, что не следует привязываться к мирским делам, что следует не позволять сердцу отдалиться от Аллаха посредством любых, отдаляющих от Него средств, не говоря уже о таких земных вещах, как должности, высокие посты, звания, степени, товары, приобретения. К сожалению, несмотря на то, что мое общее мнение направлено в эту сторону, некоторые до сих пор приписывают мне роль на политической арене, стремление захватить государство и установить свое правление. Тогда как я многократно отмечал, что я, будучи одним из рабов Божьих, стремлюсь только получить довольство Аллаха, и выступаю против каких-либо управленческих, политических постов, тем более связанных с идеей превосходства… Я не преследую никаких мирских целей в служениях, вдохновителем которых я являюсь; и если даже мне на блюдечке преподнесут Турцию со всеми ее богатствами и возможностями, я сочту за предательство, если я предпочту ее своей жизни в маленькой деревянной хижине, и выберу посты, должности, вещи и собственность. Оглянуться и посмотреть на все это, пусть даже краем глаза, будет для меня равносильным предательству по отношению к Богу и своим принципам… Да, у меня две руки, но даже если бы и было сто рук, я никогда бы не подумал использовать их в иных целях, кроме как говорить о Боге”.
Гюлен всегда был против политизированного Ислама и установления подобной интерпретации в Турции. Он часто подчеркивает следующее:
“Религия – это не вопрос идеологии или политики”